Анастасия Дивеева

Мы можем понимать, что для ребёнка важна безопасная среда, внимание и надёжный эмоциональный контакт. Но в нас самих могут оставаться старые стратегии поведения, усвоенные с детства.

Многие современные родители жалуются, что, несмотря на возможность проводить с детьми больше времени, им не хватает эмоционального ресурса. Они знают, что важно быть не только физически рядом, но и эмоционально вовлечёнными — но как будто не знают, как это сделать ведь в их собственном опыте такого контакта просто не было.

Родители, выросшие без эмоциональной близости со своими родителями, часто не обладают внутренними механизмами построения подобных отношений. Так родительские сценарии поведения передаются из поколения в поколение.
Обычно это связано с особенностями привязанности у родителя. Сценарий, о котором мы говорим, можно описать фразой: «Ты будешь жить, но только без меня.»

Ребёнок накормлен, одет, у него есть всё необходимое — игрушки, кружки, путешествия, но это не всегда даёт ощущение эмоциональной связи с близкими. Для физического развития этого достаточно, но чтобы личность росла, нужна эмоциональная связь со значимым взрослым.

Вспомните, когда вы в последний раз общались с человеком, погружённым в свои мысли - контакт вроде есть, но связи нет. Примерно так чувствует себя ребёнок, о котором заботятся в «функциональном» режиме.

Почему же даже у родителей, знакомых с теорией привязанности и не перегруженных работой, могут возникать сложности с эмоциональным контактом? Ведь вроде всё известно — бери и делай!

Но всё не так просто. Наши навыки не формируются во время чтения книг. Без практики и осознания конкретных ситуаций мы продолжаем воспроизводить старые модели поведения.

Первый шаг здесь — заметить повторяющийся сценарий и его источник.

Например, мама замечает, что просьба ребёнка поиграть вызывает у нее раздражение. Она находит себе дела, лишь бы избежать игр.

Начав исследовать свой опыт, она вспоминает, что её собственная мама почти не взаимодействовала с ней неформально: дома — уборка, выходные — работа на даче.
Желание ребёнка поиграть она не поддерживала, так постепенно формировался сценарий эмоционального отвержения ребенка.

Если заглянуть глубже, можно увидеть, что бабушка этой мамы жила одна, в тяжёлое послевоенное время. Усталость, нехватка времени, ранние ясли — всё это позволяло «поставить ребёнка на ноги», но не создавало глубоких отношений привязанности.

Мама выросла, создала семью, обеспечила безопасность и достаток, но бессознательно продолжает старую модель. Так происходит межпоколенческая передача сценариев поведения.

Когда-то у наших прабабушек действительно не было выбора. Сегодня возможности есть, но старые модели продолжают жить в нас.

Терапия подобных родительских программ и сценариев — не краткий курс и не чтение одной книги. Это длительный процесс, в котором родитель шаг за шагом учится новым состояниям, установкам, способам взаимодействия. Новому опыту невозможно полноценно обучиться только теоретически — он рождается в живых отношениях, в творческой, поддерживающей среде.

Когда родитель не просто знает, как надо, а исследует себя и свою способность быть в контакте, постепенно выстраиваются новые модели. В нашем примере это — более включённые, заинтересованные, принимающие и откликающиеся отношения.

Именно из этого понимания родился проект «Осознанное Родительство» — психотерапевтическое пространство для родителей, которые хотят увидеть, что они ежедневно привносят в контакт со своим ребёнком. Честно взглянуть в свою историю и исцелить то, что мешает близости, надёжной привязанности, уважению и принятию личности ребёнка. Того, что как раз необходимо для развития его гармоничной личности.

Мы предлагаем внимательнее исследовать источник чувств и потребностей, распознавать ожидания, установки, привычные сценарии поведения — не только в отношениях с детьми, но и в семье в целом.

Мы сознательно отказались от тренингов, которые учат поведенческим техникам типа «как сделать, чтобы ребёнок…». Это важно, но в центре нашего проекта — сам родитель и его внутренний мир.

Мы говорим о чувствах, установках, детстве, о тех моделях, которые человек несёт в себе. Помогаем увидеть свой внутренний театр — внутреннего ребёнка, родителя, зрелую часть — и понять, из какого состояния он сейчас действует.

На практике я не раз убеждалась: именно моё внутреннее состояние определяет качество контакта с ребёнком. Многое из того, что я принимала за «поведение ребёнка», на самом деле было отражением моих собственных триггеров, шаблонов, установок.

И это касается не только детско-родительских, но любых отношений. Просто в нашем проекте акцент сделан именно на взаимодействии с детьми.

Анастасия: Да, это действительно идеальный вариант.

Здорово, когда современные родители понимают это и приходят в терапию ещё до создания семьи. Они исследуют свои ожидания, роли, мечты, модели поведения.

На ранних этапах очень важно сформировать здоровую мотивацию:
Для чего мне ребёнок? Для чего мне семья? Для чего мне отношения?

На первый взгляд вопросы кажутся странными, но если семья и материнство рождаются из дефицита — «мне одиноко», «все так делают», «хочу, чтобы в старости подал стакан воды» — ребёнок попадает в пространство, которое не дает, а потенциально может забирать.

В этом случае родитель часто видит не реального ребёнка, а некий ожидаемый образ, каким он «должен быть». И если реальность не совпадает с ожиданиями — появляется раздражение, разочарование. Фильм «Прерванная жизнь» как раз об этом — о боли, когда родители не могут увидеть в ребёнке отдельную личность.

Исследование вопроса «для чего меня родили?» тоже может многое объяснить — почему я веду себя определённым образом в семье или с ребёнком.

Есть хорошая метафора — рубашка, застёгнутая не на ту пуговицу.
Если ребёнка рожают, чтобы закрыть пустоту, спасти отношения или реализовать себя, его подлинная природа оказывается под угрозой искажения. Так рождается «ложное Я» — образ, соответствующий ожиданиям других. Родитель, сам живущий из ложного Я, не знает, как дать ребёнку свободу быть собой.
Если человек разберётся с собой раньше — до принятия важного решения создать пару и семью - его отношения будут качественно другими!

Конечно, бывают исключения — люди, которым не требуется глубинная проработка, чтобы построить здоровые отношения. И это прекрасно.

Но для большинства из нас путь иной. Мы выросли в семьях, где за плечами были войны, бедность, эмоциональная холодность. Многих из нас рано отдавали в ясли, сравнивали, наказывали, учили «быть удобными» - всё это стало фоном, частью системы воспитания.

Зная обо всем этом важно не попасть в другую крайность: «Сколько токсичных программ! А справлюсь ли я? Смогу ли я быть родителем?»

Многие родители с высоким уровнем осознанности сталкиваются с перфекционизмом — желанием «во что бы то ни стало не повторять ошибок». Они стремятся дать ребёнку всё, забывая о себе.
Это, как и любая крайность, приводит к потере связи с реальностью.

Возвращаясь к теме родительства, могу привести еще пример из своей практики того, как опыт детства влияет не только на отношения с детьми, но и на само желание их иметь.

Недавно я работала с мужчиной, который любил женщину, но панически боялся её беременности. Когда мы исследовали причины, выяснилось: его отец ушёл от матери, когда узнал о беременности, то есть для него ребёнок бессознательно означал разрушение любви.
Это не был страх перед ребёнком — это был страх перед болью прошлого.

Конечно, у каждого есть право выбирать — быть родителем или нет. Но иногда, прежде чем с уверенностью сказать «это точно моё решение, я не хочу заводить семью, иметь детей», полезно заглянуть чуть глубже в историю собственного детства.
Иногда кажется, что за выбором стоят собственные решения, но при внимательном рассмотрении - мы просто соединяемся с чувствами чужой истории – родовой или семейной программы, которую не выбирали, но несём.

В целом исследовать свои установки полезно в любой сфере — семья, отношения, деньги, творчество, сексуальность. Всё может активировать старые ассоциации.

Анастасия: Да, есть разные примеры.
Иногда сложности с детьми связаны не только со старыми родительскими программами, но и просто с отсутствием знаний о причинах детского поведения.

Одна из типичных ошибок — попытка управлять ребёнком через разделение.
Например, мама с трёхлетним ребёнком на площадке собирается домой.
Малыш увлечён игрой, а мама зовёт:
— Пойдём, пора обед готовить.
Он не реагирует.
Тогда мама говорит:
— Ну всё, я пошла, пока! — и делает вид, что уходит.

Это распространённая стратегия — ожидание, что ребёнок испугается и побежит за мамой.
Но часто этого не происходит. Особенно у маленьких детей: они просто не понимают, что мама всерьёз уходит.

Мама отходит, ребёнок видит, что её нет, и включается инстинкт — если потерял маму, оставайся на месте и зови её.
Так устроен весь животный мир, и мы не исключение.

В итоге ребёнок оказывается в двойном послании: мама уходит, а природа подсказывает — сиди и жди.

Стоя в стороне, мама начинает злиться:
— Всё, я пошла! Я тебя оставлю! — говорит слова, которые не осуществит.
Она делает то, что лишь усиливает стресс и подрывает доверие.

Если в этот момент опираться на знания возрастной психологии и психологии привязанности, можно действовать иначе.
Вместо угроз — переключить внимание ребёнка:
— Дома нас ждёт тесто! Будем лепить фигурки!
Нужно просто создать мостик от песочницы до дома. Ведь ребёнок не знает, зачем ему идти домой — ему нужно, чтобы и там было интересно.

Для ребёнка ведущая деятельность — игра, и мотивация должна идти через неё. Это простая техника, но она действительно работает.

Есть и другой сценарий.
Мама не просто манипулирует, а срывается:
— Да что ж такое! Ты меня достал! — и может даже шлёпнуть.

В этом случае дело уже не только в незнании возрастных особенностей.
Иногда включается глубинный травматический комплекс.

Бывает, родители говорят: «Мне кажется, я унижаюсь!» или «Он специально мной манипулирует!».
А когда начинаем исследовать это чувство, выясняется: за ним стоит собственная беспомощность, усталость, неудовлетворённые потребности в значимости и уважении.

Включается «внутренний ребёнок», которому больно и обидно, и рядом поднимается «внутренний агрессор», защищающий от этой боли.
Ребёнок триггерит во мне мою собственную потребность — в значимости, признании, внимании, любви.
И тогда уже недостаточно просто прочитать книгу или пройти вебинар.

В таких ситуациях родителю важно разбираться с собой — со своими обидами, истощением, неудовлетворёнными потребностями.
Иначе ребёнок становится не партнёром, а зеркалом старых травм.

Анастасия: Прежде всего — информированность об основах детской и возрастной психологии. Понимание того, как растут дети не только физически, но и личностно. Как устроена психика ребёнка разных возрастов — от младенцев до подростков. Какие условия нужны для их гармоничного развития.

Их психика не обладает взрослыми механизмами саморегуляции. Они более уязвимы к стрессу, нуждаются в физической и психологической безопасности, чтобы развиваться полноценно.

Ребёнок не строит коварных планов относительно родителей. Маленькие дети не делают «назло».
Это дико, но иногда родители по-прежнему верят, что младенец кричит, чтобы манипулировать, и не берут его на руки, чтобы «не избаловать». Но это не так!
Младенец плачет, потому что нуждается во внимании, заботе и контакте. Это его способ звать.
И важно отвечать — не доводя до стресса, с которым его нервная система пока не справится.

Как в примере с площадкой, нам бывает сложно понять, что перед тобой просто маленький ребёнок, который не продумывает план: «Сейчас я закричу, чтобы не уходить с площадки. Пусть мама злится!»

У малышей нет стратегического мышления, нет способности к сложным связям причин и следствий.

Поэтому так важно читать книги по возрастной психологии — понимать, как ребёнок чувствует и воспринимает мир, что он может, а чего пока нет. Где проходят границы его возможностей и находятся зоны развития.

Пример.
Малыш двух лет разбил любимую кружку, мама злится:
— Сколько раз я тебе говорила! Ты понимаешь, деньги не зарабатываются просто так?!
Но перед ней ребёнок, который не способен осмыслить понятия вроде «деньги» или «уважение к труду». Он только видит, что мама злится — и делает вывод: я плохой, мама опасна.

Поэтому вместо нравоучений и философских разговоров гораздо эффективнее — почитать сказку, где есть примеры бережного отношения к вещам.

В целом если дома есть маленький ребёнок, просто уберите хрупкие или опасные предметы. Создайте среду, где ему не нужно постоянно контролировать себя — это невозможно для его возраста.

В итоге всё сводится к двум вещам: работе над собой и состраданию к себе.

Как бы мы ни старались, невозможно создать мир, где всё будет идеально соответствовать потребностям ребёнка. Он всё равно встретится с трудностями, нехватками, кризисами.

Но отношения с нами могут создать внутренний фундамент — надёжную базу, в которой ребёнок может чувствовать себя в безопасности, уважении и любви.

Анастасия: Мне кажется, есть несколько книг, которые важно прочитать всем людям — не только родителям. Идеи этих книг очень повлияли на меня, взаимоотношения с детьми и легли в основу курсов “Осознанного Родительства”.

Мишель Оден — о родах и рождении.
Как создать безопасное пространство, снизить стресс у матери и ребёнка, как вообще начинается жизнь и отношения с миром.

Гордон Ньюфелд — книги о концепции привязанности.
Он показывает, что любое нарушение поведения — это не «характер» ребёнка, а реакция на нарушение связи: не слушается, хамит, ленится, дерётся — всё это про разрыв в привязанности. Чтобы восстановить контакт, нужно понять, из чего эта связь состоит.

Людмила Петрановская — современные, понятные книги, популяризирующие гуманистические идеи. Очень доступно, просто о самом важном для родителей.

Ирина Млодик — тексты, адаптированные под реальные запросы родителей, написанные живым языком.

Алис Миллер — «Драма одарённого ребёнка», «В начале было воспитание».
Эти книги помогают понять, как детские переживания запечатлеваются в памяти и влияют на жизнь. Миллер впервые сфокусировала внимание не на объяснениях («твои родители были травмированы, поэтому...»), а на вопросе: «Что ты чувствовал?»
Это терапия, сфокусированная на субъективных эмоциях, а не на внешней логике.

Маршал Розенберг, Юлия Гиппенрейтер, а также Адель Фабер и Элейн Мазлиш — о том, как говорить, чтобы дети слушали, и слушать, чтобы дети говорили. Это базовая школа коммуникации в целом, она нужная не только родителям, но и педагогам, психологам, всем взрослым.

Франсуаз Дольто — «На стороне ребёнка», «На стороне подростка».
Она была одной из первых, кто стал слушать детей всерьёз, как равных участников отношений.

Кэролин Эльячеф — «Затаённая боль».
Более сложная литература, скорее для специалистов, помогает понять глубину детской психологии и консультирования.

Литература нужна разная на каждом этапе. То, что актуально, когда ребёнку три года, перестаёт работать, когда ему пятнадцать. Поэтому важно быть готовыми учиться снова и снова.

И, конечно, приглашаю всех в Ассоциацию гуманистической психологии.
У нас проходят бесплатные мероприятия, конференции, действует Telegram-канал, где мы делимся материалами. А совсем скоро заработает волонтёрская служба поддержки родителей.

Мы будем рады всем, кто хочет быть в этой теме — кто хочет расти, понимать и создавать пространство заботы.